^Аниме-форум Абакана^ и его окрестностей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ^Аниме-форум Абакана^ и его окрестностей » Япония » "Старинные японские сказки"


"Старинные японские сказки"

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Как-то раз Обасука обесчестил дочь некоего могущественного даймё. Даймё разгневался и приказал схватить Обасуку. Тут самураи его поймали, да! Посмотрел на него даймё, выпучив глаза и закричал: "Эй, Обасука! Что сделать с тобой, негодяй?"
"Установления небожителей и будд - законы справедливости," - смиренно ответи Обасука. "Учат: пусть наказание будет равно преступлению. Раз я обесчестил твою дочь, пусть твоя дочь обесчестит меня". Всех так поразила мудрость Обасуки, что никто не удержал слез и многие омочили в них рукава.
Один лишь даймё злобно усмехнулся и сказал: "Да будет так. Когда родился у меня сын, спрятал я его от врагов и мононокэ на женской половине. Всю жизнь он носил длинные волосы и женское платье. Называл я его дочерью Но видно уж от судьбы не уйдешь. Просчитался ты, Обасука".
"Эйц!" - в ужасе вскричал Обасука, потому что понял, что и впрямь просчитался. Тут его и наказали. С тех пор Обасука был осторожнее"
"Старинные японские сказки", И. Кошкин

0

2

В одной деревне, на самом берегу моря, жил кузнец. Больше всего в жизни он любил ковать мечи, и потому каждый день из его дома доносились звонкие удары молота.

Однажды на море поднялся сильный шторм. И утром, и вечером темно-синие волны накатывались на берег и с шумом разбивались об него. Однако удары молота и тогда не стихали ни на минуту.

Но вот как-то раз к кузнецу из чужих краев пришел юноша и посватался к его дочке. Смотрит кузнец, а жених собой хорош и складен. Пришелся он по сердцу кузнецу, однако слово есть слово.

— У меня есть условие. К следующему утру, пока не прокричит петух, ты должен выковать тысячу мечей. Только тогда я отдам за тебя свою дочь.

— Так тому и быть. К рассвету я выкую тысячу мечей. Однако и у меня есть условие. Ни в коем случае не заглядывайте в кузницу, когда я там работаю.

С этими словами молодой человек отправился в кузницу и плотно закрыл дверь на засов. Раздался удар его молота, да такой громкий, что кузнец, его жена и дочка от неожиданности подпрыгнули на месте.

— Вот это удар. Аж в животе эхом отдается, — с восхищением сказал кузнец.

Удары молота становились все чаще и сильнее и не прерывались ни на мгновение. А на утро, как только пропел петух, дверь кузницы распахнулась. Мечи блестели на солнце, словно золото.

Так молодой человек получил в жены дочку кузнеца. Кузнец отдал свою кузницу зятю, а сам стал жить-поживать припеваючи. Об остроте мечей молодого кузнеца стали складывать легенды. А он знай кует без устали один меч за другим. Жизнь семьи кузнеца в одночасье изменилась, деньги полились рекой.

А кузнец все нахваливает зятя, вот, мол, какой правильный выбор я сделал. Только не идет у кузнеца из головы, отчего это попросил зять не подсматривать за его работой. Да к тому же красавица-дочка стала на глазах худеть, бледнеть, и румянец со щек исчез, прямо беда какая-то.

Как-то раз дочка и говорит кузнецу:

— Что? — удивился кузнец. — Разве не сказал нам твой муж, что подсматривать за его работой нельзя ни в коем случае.

А дочка нахмурилась и решительно направилась к кузнице. Отцу ничего не осталось, как последовать за ней. Ничего не хочет она больше слушать о запрете мужа. Обошла она вокруг кузницы, и когда, наконец, нашла маленькую щелку, заглянула в нее одним глазом. И тут же с

криком упала без чувств. Жена кузнеца, услышав крик дочери, тотчас же прибежала и тоже заглянула в щелку. Тихонько сползла по стенке и упала рядом с дочерью. Ну, тут уж и кузнец не выдержал. Заглянул он в щелку, и ноги у него подкосились.

Посреди кузницы стоял черт. Он держал в руках раскаленный докрасна металл, на который дул огнем изо рта. Размягченный металл он сперва растягивал, затем прихлопывал и закруглял, словно леденцы делал. И работал черт с такой радостью, ни дать ни взять, ребенок малый. Кузнец, увидев истинный облик своего зятя, забыв о страхе, закричал:

— Так ты на самом деле черт!

Черт вздрогнул и обернулся к кузнецу:

— Увидели! — закричал он. В спешке черт схватил в охапку готовые мечи и бросился опрометью к морю. А добежав до берега, кинулся навстречу волнам и побежал по воде.

А кузнец бежит по следам черта и кричит что есть мочи:

— Постой, мы же с тобой как одна семья жили, а ты все мечи забрал. Оставь хоть один!

Черт обернулся и бросил один меч кузнецу.

— На нем же клейма мастера нет! — крикнул кузнец и бросил меч обратно.

Тогда черт второпях нацарапал на мече острым когтем свою подпись и снова бросил меч кузнецу. И тут же унесся прочь в открытое море.

А на мече было выцарапано:

«Начертал великий князь чертей, остановившись на волнах перед долгим путешествием».

0

3

“Уходя от погони, Обасука поджег за собой конопляное поле. Злой Тенгу спросил: “Обасука, что за синий дым поднимается над полем?”
“Это синий божественнй дым”, - отвечал хитрый Обасука. “Тот, кто глубоко вдохнет его, станет равным буддам и небожителям и увидит Чистую Землю”.
“Эйц! Как хорошо!” - обрадовался глупый Злой Тенгу. “Не убегай никуда, Обасука, я только вдохну глубоко дым, а после съем тебя”.
“Я подожду, о могучий Злой Тенгу”, - смиренно ответил хитрый Обасука.
И Злой Тенгу вдохнул синий дым, и засмеялся, ибо показалось ему, что стал он равным буддам и небожителям и что розовые говорящие грибы поют ему веселые песни. И он забыл о хитром Обасука, полетел на гору Камасота и надругался над страшной горной ведьмой Ямабаба. Ведьма так удивилась, что даже не стала есть Злого Тенгу, а собрала всех горных ведьм и мононокэ и объявила, что отные они со Злым Тенгу будут мужем и женой. Утром Злого Тенгу отпустило, но было уже поздно. С той поры все тенгу, если увидят синий дым, улетают без оглядки”  :)
"Старинные японские сказки", И. Кошкин

0

4

История эта случилась в стародавние времена. В одной местности протекала широкая бурная река. Быстрый поток то тут, то там образовывал водовороты, и сколько бы ни пытались соорудить через реку мост, каждый раз его уносило бурлящим течением. Жители двух деревень на противоположных берегах, не зная другого выхода, решили просить построить мост самого известного в округе плотника. С просьбой к плотнику отправились самые старые и уважаемые жители обеих деревень. Плотник охотно согласился помочь. Однако одна мысль не давала ему покоя. «Должно же быть объяснение тому, что каждый мост, что строят над рекой, уносит поток?» Плотник отправился к реке, чтобы осмотреть место, где станет строить мост, и долго наблюдал за бурлящим потоком. Течение было быстрым, на поверхности воды пузырилась пена. Вдруг поднялась высоченная волна, и из реки выпрыгнул черт.

— А, мастер-плотник. Известный мастер-плотник, — закричал черт, поднимая водяные брызги. — Ты долгонько здесь стоишь и смотришь на воду. Задумал что-то?

— Точно так, — сказал плотник, даже не удивившись появлению черта, и добавил: — Пообещал я соорудить здесь мост, и хочу построить его прочным, да крепким. Об этом и думал.

— Значит, не додумался. Человеческие возможности невелики. Даже если ты самый лучший плотник на земле, такая задача тебе не под силу. Есть лишь один способ.

— И какой же? — спросил плотник.

— Отдай мне свои глаза, — сказал черт, как ни в чем не бывало. — Хочется мне иметь человеческие глаза. А взамен я построю мост, какой не сможет построить ни один

простой смертный. Какой бы бурной ни была река, перекинутый через нее чертов мост ни за что не унести потоку.

— Чертов мост?..

У плотника от такого предложения дыхание перехватило. А черт говорит:

— Ладно. Приходи завтра на это же место, — и с этими словами нырнул в реку.

На следующий день плотник пришел к реке. Крепкий мост был перекинут с одного берега на другой. Оставалось еще кое-что закончить, но подобного моста плотнику не приходилось видеть.

— Вот так Чертов мост! — плотник, как зачарованный, смотрел на мост, внимательно разглядывая, как хитро и умело были уложены балки и перекладины.

Как и накануне, поднялась высоченная волна, закрутился водоворот. А плотник продолжал смотреть на мост, пожирая его глазами, ни на что не обращая внимания. Из реки выпрыгнул вчерашний черт.

На следующий день плотник опять пришел к реке. Великолепный мост был перекинут с одного берега на другой. Тут из реки показался черт и закричал:

— Не забыл про наш уговор? Отдавай мне свои глаза, — и протянул руки, поросшие жесткой, как проволока, шерстью, к плотнику. — Давай глаза!

Плотник, наконец, пришел в себя и посмотрел на черта. Не хочет плотник отдавать глаза.

— Постой, черт. Нельзя ли подождать до завтра? — спросил плотник.

Черт в ответ криво ухмыльнулся.

— Ишь, каков хитрец! Теперь-то ты знаешь, как построить такой мост. Будешь зрячим, сможешь повсюду настроить чертовых мостов. Так не пойдет! Отдавай глаза, как договорились.

— Ладно, будь по-твоему. Подожди только до завтра. Хочется мне еще хоть денек полюбоваться мостом.

— Хорошо, плотник. Смотри внимательно. Второго раза у тебя не будет. А знаешь, я готов оставить тебе твои глаза, если ты сможешь угадать мое имя. Как, попробуешь угадать? — довольный собой черт злорадно захохотал. — Ну, увидимся завтра, — с этими словами черт исчез в речной пучине.

Плотник, как во сне, брел и брел по дороге, забрел в глухую чащу, и только когда у него из-под ног неожиданно выпорхнула птица, он очнулся. Кругом было тихо, лишь изредка раздавался птичий щебет. И вдруг откуда-то издалека донеслись звуки колыбельной. Плотник навострил уши.

У плотника от радости бешено заколотилось сердце. Кироку! Вот оно имя черта. У черта имя, как у человека. Ни за что бы не додумался плотник до такого простого человеческого имени.

На следующий день плотник пришел к реке, а там его уже поджидал черт. Увидев плотника, он потянул носом.

Черт двинулся к плотнику и закричал:

— А вот и нет. Близко, но не то. Плотник, скрестив руки, пристально смотрел на черта. Вода в реке вспенилась. Водоворот стремительно закрутился. Черт подходил к плотнику все ближе и ближе, и тут плотник хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Понял. Тебя зовут Кироку!

От неожиданности черт даже рот раскрыл. Из раскрытого рта потекла слюна. Черту не оставалось ничего, как прыгнуть в реку. На воде остались лишь крупные пузыри, которые закрутились в водовороте и исчезли.
Черти Из Преисподней

0

5

))
“Однажды Злой Тенгу прилетел и к хитрому Обасука и сказал: “Обасука, ты устроил мою женитьбу, так помоги мне советом. Ямабаба - хорошая ведьма. Но она так дурна лицом, что я не могу зачать с ней потомство. Вот уже три года живем мы без детей, и соседи-мононокэ начинают распускать про нас дурные слухи. Что мне делать, Обасука?”
Обасука подумал и ответил: “О могучий Злой Тенгу. Есть у меня Волшебный Мешок на Голову, Волшебное изголовье и Волшебная Нескончаемая Бутылка Сакэ. Много раз помогали они зачать детей даже с самыми некрасивыми женщинами. Но чтобы понять, что тебе нужно, я должен увидеть лицо Ямабаба. Принеси мне ее портрет”
Тогда Злой Тенгу похитил из дворца сегун придворного художника Мономото и принес в свою горную хижину. Художник нарисовал портрет ведьмы Ямабаба.
“Чего ты хочешь в награду?” - спросил Злой Тенгу.
“Съешь меня, Злой Тенгу,” - ответил художник, - “Ибо после того, как нарисовал я твою жену, волосы мои поседели, руки трясутся, и ничего больше рисовать я не смогу”.
Злой Тенгу съел Мономото, принес портрет Обасука и спросил: “Ну, Обасука, что мне взять: Изголовье, Мешок или Бутылку?”.
Долго смотрел мудрый Обасука на портрет, а потом сказал: “Эйц! Возьми-ка ты, Злой Тенгу и Мешок, и Изголовье, и Бутылку, только подожди, пока я из нее отольлю себе десяток кувшинов. Потому что если не выпью я сейчас десять кувшинов, боюсь, придется мне прервать нить своей жизни”.
Взял Злой Тенгу все три волшебных предмета, и с тех пор у них с Ямабаба родилось множество детей”

"Старинные японские сказки", И. Кошкин

0

6

История эта произошла в незапамятные времена. Один паломник ходил по святым местам в горах. На горном плато, покрытом камнями и щебнем, возвышался небольшой холм, вблизи которого был заброшенный и заколоченный храм. Паломник, застигнутый ночью, решил тут и заночевать, свернулся клубочком и заснул прямо на ступенях храма. Тьма сгустилась, была глубокая ночь, как вдруг раздалось странное лязганье. Паломник проснулся. Он увидел трех чертей, которые тащили за собой железные палки. Черти развели костер перед храмом. В красном свете костра красный, синий и черный черти были такими страшными, как бывают на картинах, изображающих преисподнюю.

— Призовем дочку хозяина рисовой лавки, — закричал красный черт.

— Этой ночью ей причитается сто ударов железной палкой, — закричал синий черт.

— Минсай! Минсай! — закричал черный черт.

— Я здесь, — послышался тонкий девичий голосок, и показалась худая фигурка молоденькой девушки. На ней было белое траурное платье и сандалии с белыми завязками.

— За то, что недовешивала на весах, получай! — воскликнул красный черт и ударил ее палкой. От первого же удара девушка упала на землю.

— За то, что недомеряла меркой, получай! — ударил ее синий черт.

— За то, что недочерпывала черпаком, получай! — нанес удар черный черт.

Черти кричали и били девушку. Вскоре ее стенания стали еле слышными, словно стрекотание сверчка. Наконец черти остановились.

— На сегодня хватит. Завтра тебе положено тяжкое наказание в кипящем котле. Так что приготовься, — с этими словами черти исчезли. Исчезла и девушка.

На следующее утро паломник спустился с горы в деревню и отправился к хозяину рисовой лавки. Лавка под названием «Минсай» была внушительных размеров. Кроме риса, там продавали мисо, соль, сушеную рыбу. Паломник рассказал хозяину лавки, что видел минувшей ночью.

— У меня была дочь по имени Минсай, но она давно умерла. Что это еще за басни про наказания чертей?! Ты, наверное, обманщик, и своими речами выманиваешь деньги у людей. Где это видано, чтобы паломник был вымогателем! Меня не интересует весь этот вздор, — с гневом сказал хозяин лавки.

— Если вы не верите мне, поднимитесь со мной на гору этой ночью, увидите своими глазами, — предложил паломник, и лавочник согласился.

С наступлением вечера они отправились в горы и, добравшись до места, спрятались неподалеку от храма. В тот же час, что и прошлой ночью, появились черти: красный черт нес большой котел, синий черт нес большой черпак, а черный черт нес огромную вязанку хвороста.

Черти разожгли костер и поставили на огонь большой котел с водой. Вслед за тем черный черт закричал:

— Минсай! Минсай!

И тут вновь появилась худенькая девушка. Отец умершей девушки хотел было окликнуть ее, но от ужаса не мог ни звука произнести, ни рукой пошевелить. Девушку бросили в большой котел. Раздался крик. Не обращая на это внимания, черти начали выкрикивать:

— За то, что недочерпывала черпаком, получай! Крики и плач девушки постепенно затихли, и, наконец, черти вытащили ее из котла и бросили на землю.

— На сегодня хватит. Завтра тебе положено тяжкое наказание огнем. Так что приготовься, — сказали черти. Некоторое время она лежала, не шелохнувшись, а когда пришла в себя, отжала рукава и подол, с трудом поднялась на ноги, а затем растворилась в воздухе, как привидение,

— Что же я наделал! Продавая рис, я мошенничал с весами, меркой и черпаком, и нет мне за это прощения. Моя бедная дочь умерла, узнав о злодеяниях собственного отца. А теперь ее дух истязают черти.

Вернувшись в город, лавочник открыл двери своего амбара и раздал рис бедным. А затем отслужил заупокойную службу по умершей дочери. Когда служба закончилась, он поднялся в горы к старому храму. Сев на камень у храма, он вознес молитву. Все вокруг заблагоухало ароматом цветов.

В местности Синею, деревне Инадани жила семья. Как-то раз вечером, когда уже взошла ясная луна, все домочадцы отправились на горячие источники, и в доме осталась лишь одна молодая невестка, которая пряла пеньку, чтобы потом из нитей пеньки ткать полотно и шить кимоно.

В те времена почти все кимоно шили из пеньки. Жители деревень отправлялись в горы, рубили коноплю, стебли шпарили, очищали от коры, а затем, смешав с углями, закладывали в огромные котлы, где томили несколько часов. Протомленную коноплю промывали в речной воде, полоскали, прихватив палочками, высушивали под лучами яркого солнца и, промяв хорошенько, плели из нее нити. Готовую пеньку складывали в бочонки, дно которых устилали корой дзельквы, чтобы ни одна нить не пропала. Это считалось обязанностью женщин.

Прядение пеньки — занятие скучное и навевает сон. Устав от дневной работы на поле, так и хочется закрыть глаза и задремать. Когда работаешь за компанию с кем-нибудь из родственниц или соседок, сон можно побороть разговорами. А в одиночку сон так и одолевает.

Прядет пеньку молодая женщина, и только стала она клевать носом, как дверь в дом распахнулась и со словами:

— Тебе же нужно целый бочонок пеньки напрясть. Придет твоя свекровь, а у тебя работа еще недоделана. Достанется тебе на орехи, — на пороге показалась огромная горная ведьма, потрясая пепельными, спутанными волосами.

— Горная ведьма, — закричала женщина, тотчас стряхнув с себя сон.

Это была та самая ведьма, которая, как говорили, живет в глуши, на горе Якияма, и время от времени спускается вниз, в деревню.

— А, тетушка, присаживайтесь к огню, — забормотала молодая женщина.

Слышать-то ей приходилось, что ведьма эта безобидная, но от страха так просто не отделаешься. Стараясь не смотреть на ведьму, женщина стала быстро перебирать пальцами пеньку. Сидят они рядом, молодая женщина еле дыхание от страха переводит, а горная ведьма пристально-пристально смотрит на нее.

— А давай я помогу тебе, — неожиданно предложила ведьма и, не дожидаясь ответа, протянула свои длиннющие ручищи к готовой для прядения конопле и со всего размаху бросила всю вязанку прямо в огонь. Женщина побледнела от страха, глаза от огня оторвать не может. Вязанка всполохнула ярким пламенем, разгорелась и стала превращаться в пепел. А ведьма знай себе посмеивается.

— Ну, где у тебя тут бочонок для готовой пеньки? — спрашивает.

Женщина тут же принесла бочонок. Ведьма встала на колени возле очага, лизнула пепел и тут же изо рта вытащила готовую пеньковую нить, опять лизнула пепел и опять вытащила нить. Не успела женщина и глазом моргнуть, как бочонок заполнился до краев. Ведьма поставила его перед женщиной, выпрямилась и, прошмыгнув в дверь, была такова.

С этого дня ведьма стала частенько наведываться в деревню и помогать жителям. Раз, спускаясь с горы, помогла старику из деревни, дедушке Яхати, перетащить тяжелые мешки, другой раз, увидев, как несколько крестьян пытаются сдвинуть с дороги неподъемный камень, подняла его, как пушинку, и унесла прочь.

И теперь каждый раз, когда крестьянам была нужна помощь, они обращались к ведьме, называя ее «горная бабушка»,

Но однажды весной случилось вот что. Ведьма спустилась с горы и с криком:

— Сил моих больше нет, помогите, голова чешется, нет мочи, — побежала к дому крестьянки, которой всегда помогала в поле. Побелевшие от дождя и ветра волосы

ведьмы были спутаны, словно чертополох, до головы так просто и не достанешь. Но добрая крестьянка, даже не скривившись, принялась расчесывать колтун на голове ведьмы. «Ну, как, приятно?» — спрашивает она ведьму, а та разомлела от удовольствия, задремала и стала похрапывать. Крестьянка принялась распутывать очередной клок и вдруг вскрикнула от испуга. В волосах ведьмы оказалось гнездо с маленькими змейками, которые шустро

ползали по голове.

— Ой-ой, не могу к ним притронуться, — взвизгнула женщина и, схватив горячие щипцы для углей, стала хватать ими змеек и выбрасывать прочь. Нечаянно она подпалила волосы. Ведьма тут же проснулась, вскочила на ноги

и закричала:

— Зачем ты подпалила мои драгоценные волосы?

В страшном гневе она принялась рвать на себе подпаленные волосы. Волоски рассыпались в пепел, и ведьма затопала ногами.

— Вот уж я расквитаюсь со всеми вами! — прокричала она, с ненавистью посмотрела на женщину и умчалась

в горы.

— Что за неблагодарность! Можно было бы и повежливее быть, — рассердилась крестьянка.

Однако вечером того же дня случилось вот что. Двое деревенских детишек ушли в горы за хворостом да так и не вернулись. Жители деревни в тревоге не могли спать и отправились на поиски. Может, дети в расщелине между скал застряли или дорогу домой забыли, — искали их, искали, да все без толку. Пошел третий день, а затем и десятый, но дети так и не вернулись.

— Что же могло с ними приключиться? — думали крестьяне, собравшись все вместе.

— Что если их похитила горная ведьма. Ведь сказала же, что поквитается со всеми нами, да с тех пор ни разу здесь и не появлялась. Как-то странно все это, — пробормотала та самая крестьянка, которая причесывала ведьму, и побледнела от собственных слов. Все жители наперебой закричали:

— А ведь и вправду поговаривают, что горные ведьмы похищают людей, а потом их съедают.

— Но ведь наша ведьма не питается людьми.

— Ведьма есть ведьма, рано или поздно проявляет свой истинный нрав.

— Несомненно, эта чертова ведьма виновата, — закричали родители, потерявшие детей.

— Сильна ведьма, просто с ней не справиться. Следующий раз, когда она спустится с гор, напоим ее отравленным сакэ.

На том крестьяне и порешили. Прошло несколько дней, и ведьма, наконец, вновь спустилась с горы. Крестьяне, лишь завидев ее, пригласили к очагу, и протянули отравленное сакэ и якимоти, которые начинили золой от костра.

— Горная бабушка, возьми этот гостинчик, — сказали ей крестьяне.

Ведьма обрадовалась и, подхватив сакэ и якимоти , вернулась к себе домой. Ночью жители деревни увидели, как небо над горами запылало, словно в огне пожара.

— Вот это пожар! Не иначе, как начинка якимоти разгорелась.

— Должно быть так, — переговаривались между собой крестьяне.

Горный пожар продолжался еще не один день. И с тех пор горную ведьму никто не видел.

0

7

“Как-то Обасука был принят на службу к одному могущественному дайме Распорядителем Чайной Церемонии. Он обучал своему благородному искусству и самого дайме, и его домочадцев, и многих самураев его клана, и все были им очень довольны. Но однажды, когда Обасука пошел на рынок купить новую жаровню, один ронин оскорбил его и вызвал на поединок на боевых мечах. Расстроился Обасука, пришел к своему господину и рассказал все, как есть.
“Мне известно имя этого ронина,” - ответил дайме. - “Говорят, что он искусный фехтовальщик и большой забияка. Мне не хотелось бы потерять тебя Обасука, так что я сейчас же пошлю лучшего нашего бойца, чтобы он вызвал ронина на поединок и зарубил его”.
“Господин,” - дрожащим голосом ответил Обасука. - “Я всего лишь скромный Распорядитель Чайной Церемонии, но и у меня есть чувства. Если вы изволите велеть убить ронина, я не смогу выйти с ним на поединок. После этого не смогу я смотреть в глаза людям, и придется мне вскрыть себе живот, чтобы все видели, что помыслы мои были чисты”. Все присутствующие не могли удержаться от слез.
“Ну что же, Обасука,” - сказал дайме, утирая глаза рукавом. - “Если таково твое решение - не могу тебя удерживать. Есть ли у тебя какое-то желание? Клянусь, что ничего для тебя не пожалею”.
“Я слышал, что господин участвовал во многих битвах,” - с поклоном сказал Обасука. - “Не откажите в милости, посоветуйте, как держать себя при поединке, чтобы не уронить своего достоинства?”
“Слушай, Обасука,” - не в силах унять рыдания ответил князь. - “Когда придешь на место, повяжи голову чистой повязкой и закатай хакама, чтобы они не помешели тебе двигаться. После этого вынь меч, возьми его обеими руками и подними над головой. Затем издай громкий крик и нанеси удар сверху вниз. Ты вряд ли убьешь своего врага, но, по-крайней мере, все будет сделано достойно. Выполняй все действия с той же сосредоточенностью, с которой готовишь чай, и никто не посмеет сказать, что ты уронил свою честь”.
Обасука поклонился, поблагодарил князя и пошел готовиться к бою. Наутро он пришел на место поединка, и действуя спокойно и сосредоточенно, закатал штанины, повязал голову полотенцем и вытащил меч.
“Ха!” - засмеялся ронин. - “Думаешь, что из-за твоей отрешенности и сосредоточенности, я решу, что ты великий мастер меча и убегу? Не выйдет, хитрый Обасука” Тут он вынул свой меч и встал в стойку.
Обасука тоже встал в стойку, затем громко крикнул: “Иай!” и разрубил ронина пополам от темени до паха. Вечером Обасука, как обычно, проводил церемонию для своего господина и его ближайших советников.
“Скажи мне, Обасука,” - спросил дайме. - “Как удалось тебе победить своего врага? Наверное, Будда Амида и бодисаттва Каннон хранили тебя.”
“Будды и Бодхисаттвы благоволят праведным,” - кивнул Обасука. - “Но, думаю, мне помогло то, что я пять лет изучал искусства боя на мечах у Цукахара Бокудэна”
“У самого Бокудэна?” - вскричал пораженный дайме. - “Почему же ты не сказал об этом ронину? Он бы не посмел вызвать тебя, знай об этом!”
“Мне показалось, что это будет нескромным,” - ответил Обасука. Все присутствующие были поражены мудростью и благородством Обасука”

"Старинные японские сказки", И. Кошкин  :)

0

8

“Как-то раз Обасука шел в Киото для того, чтобы поступить на службу к некоему могущественном дайме. Перед заставой Каваси увидел он множество народу. Были там и крестьяне, и купцы, и самураи.
“Почему вы все стоите перед заставой?” - спросил Обасука одного торговца.
“Видите ли, господин, вышел приказ поймать некоего Обасуку. Говорят, что он ужасный хитрец, поэтому стражники так долго осматривают всех путешественников”
“Э-э-э,” - подумал Обасука. - “Так недалеко и до беды. Как же мне пробраться на ту сторону?”
Тут рядом с ним остановилась процессия. Восемь носильщиков несли два паланкина, а сопровождали их двадцать самураев с копьями и в доспехах. Старший самурай подошел к Обасука и тихо сказал: “Господин, не изволите ли подойти к переднему паланкину?”
“Почему не подойти,” - ответил тот. - “Хуже не будет”. Так и сделал.
Занавеска приоткрылась и нежный голос произнес: “Хочешь пройти через заставу - садись во второй паланкин”.
“Большое спасибо, госпожа,” - ответил Обасука. - “Но кто вы и почему помогаете мне?”
“Это можно рассказать и после. Садись, ибо сюда уже идут стражники”.
Видит Обасука - дело плохо. Сел в паланкин. Слышит - несут его через заставу. Думает: “Кому бы это и зачем я понадобился?” Хочет занавеску открыть - а та не открывается, словно и не из шелка, а из железа. “Ох!” - понял Обасука. - “Непростая у меня госпожа.” Вдруг остановились носильщики. Сидит Обасука ни жив ни мертв. Тут откидывается занавеска и говорят ему: “Выходите, господин”. Вышел. Смотрит - стоит он на берегу моря.
Тут из другого паланкина выходит женщина, красотою похожая на Лунную Деву и говорит: “Слушай, Обасука. Я - госпожа Кошачьей Горы, великая небожительница Сусями Сями. Тысячу лет назад проиграла я партию в го Великому Дракону Ямара и обещала за это отдать ему в жены свою дочь, когда та подрастет. Но жалко мне с ней расставаться. По всей стране идет слава о твоей хитрости. Оставлю-ка я тебя здесь вместо нее. Волшебством придам тебе женское обличье. А ты уж постарайся обмануть Ямара. Обманешь - щедро тебя награжу. А нет - съест тебя дракон”
“А если откажусь я, о великая Сусями?” - спрсил Обасука.
“Тогда я съем тебя сама!”
“Что так, что этак,” - думает Обасука, а вслух сказал: “Буддам и небожителям угодны добрые дела. Несправедливо отнимать дочь у матери против воли. Сделаю, что смогу”. Тут Сусями Сями придала ему женский облик, а сама удалилась. Стоит он на берегу и думает, как бы обмануть Ямару. Вдруг забурлило море и выплыл на берег Великий Дракон Ямара.
“Эйц!” - подумал Обасука. - “Не успел я ничего придумать - съест меня Ямара” А дракон вылез на берег и уже к нему подползает. “Ну,” - решил Обасука. - “Конец мне.” А Дракон вдруг заревел и превратился в прекрасного юношу в придворных одеждах.
“Здравствуй, Обасука,” - сказал юноша.
“Э-э-э. Видно не удалось мне обмануть тебя Ямара. Ну, ешь меня.”
“Зачем мне тебя есть?” - отвечает Ямара. - “Ты мне лучше помоги. Тысячу лет назад выиграл я партию в Го у госпожи Кошачьей Горы Сусями Сями. За это обещала она отдать за меня свою дочь. Да говорят, дочь у нее нехороша собой и дурного нрава. Если откажусь от нее - обидится Сусями Сями, быть беде тогда. По всей стране идет слава о твоей хитрости, Обасука. Сделай так, чтобы мне не жениться на дочери госпожи Кошачьей Горы”.
Тут Обасука напустил на себя важный вид: “Трудную ты мне задачу задал, Ямара. Боюсь я гнева Сусями-сама. Но так и быть - помогу тебе. Напиши же сейчас клятвенное письмо, что отказываешься от ее дочери”
“Нет ничего проще!” - обрадовался Ямара и тут же написал письмо. Уже собрался он уходить, как спросил: “Скажи, Обасука-сан, зачем принял ты женский облик?”
Тут хитрый Обасука ответил так: “В здешних горах водиться злой мононокэ. Похищает он молодых женщин, уносит в свою пещеру и там пожирает. Приняв женский облик, хотел я подманить демона и зарубить его. Так избавил бы страну от напасти”
“Воистину, благословение будды Амида с тобой, благородный Обасука,” - ответил пораженный Ямара и, приняв облик дракона, скрылся в море.
До вечера ждал Обасука, а когда опустилось солнце за горизонт, появилась в летающем паланкине Сусями Сями. “Вижу, хитрый Обасука, что не съел тебя Ямара. Как же тебе удалось провести его?”
Тут Обасука с поклоном подал ей клятвенное письмо: “Великий Дракон Ямара отказывается от твоей дочери, Сусями-сама. Но не могу я рассказать, как достиг этого, ибо дал великую клятву.” Тут Сусями Сями щедро вознаградила Обасука и удалилась на Кошачью Гору. И с тех пор все горные духи и все морские духи еще больше уважали и боялись хитрого Обасука.”

"Старинные японские сказки", И. Кошкин  :)

0

9

“Однажды Обасука поступил на службу к Уэсуги Кэнсину. Вот вызывает его Кэнсин и говорит: “Эй, Обасука-сан! Слава о твоем хитроумии идет по всей стране. В этом году собираемся мы вновь померяться силами с Такэда Сингэном. Да только воинов у меня сейчас мало. Хорошо, если Сингэн, как всегда, пойдет к Каванакадзима. Но что если решит он обойти нас и двинется через местность Канаваяма? Не хватит мне войск, чтобы ждать его и там и здесь. Вот тебе деньги, Обасука, купи оружие, найми воинов и займи Канаваяма. Не пропусти Сингэна, я на тебя надеюсь”. А сам с войском ушел к Каванакадзима.
Поехал Обасука в Канаваяма. Смотрит - плохое место: леса, болота, даже замка нет. Посчитал деньги - а там и сто копий купить не хватит, пятьдесят асигару на них не наймешь. Горько вздохнул тут Обасука: “Верно люди говорят - жаден Уэсуги-сама без меры. Что тут делать? Проведу-ка я оставшиеся дни в веселье, а когда придут воины Такэда - брошусь на них с одним мечом в руках и погибну в битве.”
Так решил он, накупил на все деньги явств, сакэ, позвал певичек и день и ночь развлекался с ними, да распевал о мимолетности земного существования. Неделя прошла, другая, подошел к Канаваяма Такэда Сингэн с большим войском. Встал Такэда лагерем и говорит своим военачальниам: “До сих пор ни разу не воевали мы с Уэсуги в этой стране Канаваяма. Нужно все хорошенько разведать”. И послал вперед разведчиков.
Через сутки вернулись воины и говорят: “Не видели мы войск Кэнсина.”
“Не может такого быть!” - сказал осторожный Сингэн. - “Уэсуги Кэнсин - опытный воин, мастер стратагем, изучивший все военные трактаты. Здесь какая-то ошибка. Надо послать еще людей.”
И послал вдвое больше людей. Через двое суток вернулись всадники и говорят: “Не видели мы воинов Кэнсина. Лишь в одном месте какой-то военачальник под знаменем Уэсуги пьет сакэ, развлекается с певичками да распевает о мимолетности земного существования.”
Задумался тут мудрый Такэда Сингэан: “В такое время кто из военачальников может развлекаться с певичками? Воины Кэнсина - испытанные и верные самураи. Уж не ловушка ли это?”
Был у Сингэна старый опытный синоби Рукудай по прозвищу Черный Бабуин. Вызвал его Такэда и говорит: “НЕспокойно у меня на сердце, Рукудай. Иди и разузнай, где спрятаны войска Кэнсина и почему этот человек пирует с певичками”
Ушел Рукудай и вернулся лишь через три дня. Пришел он к Такэда Сингэну и сказал: “Плохо дело, господин. Не нашел я войска Уэсуги, и за это готов понести наказание, но зато узнал я, кто пирует и распевает с певичками. Это не кто иной, как сам хитроумный Обасука!”
“Эйц!” - вскричал Такэда. - “Не зря я тревожился! Местность Канаваяма изобилует болотами и лесами. Видно так хорошо спрятал Обасука воинов, что и ты, опытный Рукудай не смог их найти! Сам же Обасука принял беспечный вид, чтобы усыпить наше внимание. Ибо еще китаец Сунь Цзы учил: “Если ты силен, сделай вид, что ты слаб! Если ты умен - сделай вид, что ты глуп!” Ждет он, что мы ринемся в Канаваяма и попадем в его ловушку!”
Задумался тут Такэда и думал долго. Наконец сказал он: “Всегда я дрался с Уэсуги у Каванакадзима. В этот год хотел вторгнуться в его земли через Канаваяма, да только кто же знал, что сам хитроумный Обасука придет к нему на службу! Пойду я к Каванакадзима и буду биться с Кэнсином там, а на эту приманку не попадусь!” Так он и сделал.
В каванакадзима сошлись Кэнсин и Сингэн и дрались несколько дней. Множество самураев пало с обеих сторон, воды реки покраснели от крови, пока не разошлись Такэда и Уэсуги, очень довольные собой и друг другом.
Тут призвал к себе Кэнсин Обасука и говорит: “Слышал я, что приходил в Канаваяма Такэда, но не решился идти дальше и повернул назад. Как тебе удалось тебе одолеть его?”
“С мыслью о милостях, которыми осыпал меня мой господин Кэнсин просыпался я. С моливой бодхисаттве Каннон засыпал я”, - смиренно ответил Обасука. - “Как же мог я после этого потерпеть поражение?” При этих словах ни Кэнсин, ни его военачальники не могли удержать слез и омочили в них рукава. Тут Кэнсин щедро наградил смелого Обасуку”

"Старинные японские сказки", И. Кошкин  :)

0

10

В стародавние времена в местности Тохоку была гора, которую называли Тёфуку. Даже в самые жаркие летние дни вершина ее была убелена снегом и тонула в дымке и облаках. Поговаривали, что где-то там наверху и живет страшная горная ведьма.

История эта случилась осенью. Стояло полнолуние, и крестьяне из деревни у подножия горы вышли полюбоваться луной. Но тут небо затянуло тучами. Подул ветер. Зарядил дождь. И, наконец, с шумом посыпались крупные градины. Дети бросились врассыпную, и каждый, добежав до своего дома, поскорее забрался в постель, но даже схватившись за маму, продолжал трястись от страха.

Между тем завывание ветра превратилось в настоящий рев, крыши домов стало раскачивать вправо-влево, и прогремел чей-то голос.

— Горная ведьма с горы Тёфуку родила ребенка. Приготовьте-ка ей поскорее побольше вкусных лепешек-моти. А не приготовите, придет она полакомиться человечинкой и животинкой.

Слова неизвестного буяна, вызвавшего бурю, пронеслись над крышами домов. Дома зашатались, словно бы неведомый великан пробежался по ним. Но вскоре страшный голос стал удаляться и, наконец, затих. Небо тотчас же просветлело, и, как и прежде, ярко засветила луна.

Наступило утро, крестьяне отважились выйти из своих домов и повели такие разговоры:

— Странное дело, — говорили одни.

— Кто же этот разбойник, вызвавший ночью бурю? — качали головой другие.

— Он сказал, что если мы не приготовим лепешек-моти, то горная ведьма придет полакомиться человечинкой и животинкой. Что же нам теперь делать? — испуганно спрашивали третьи.

Больше всего на свете не хочется быть съеденным. Сколько ни толкуй, ничего не остается, как идти толочь рис для лепешек.

На том крестьяне и порешили. Каждая семья принесла риса столько, сколько могла, и стали все вместе его толочь. Толкли, толкли, наготовили целых два мешка лепешек. Только нести эти мешки к горной ведьме никто не хочет.

И тут кто-то и говорит:

— А пусть идут Дадахати и Нэгисобэ. Вечно они нос задирают да хвастаются.

А все остальные крестьяне, услышав это, закивали головами, мол, пусть идут эти двое. На том и порешили. Дадахати и Нэгисобэ, известные всей деревне молодые драчуны и задиры, вечно хвастались своей силой и ловкостью. Вот и пусть покажут, на что способны.

А Дадахати и Нэгисобэ и отказаться не могут, и идти к горной ведьме страх одолевает. Переглянулись они и

говорят:

— Так мы ведь дороги не знаем. Если нам дорогу кто-нибудь не покажет, куда же мы пойдем?

Крестьяне опять задумались. Никогда прежде никто из них не поднимался на гору, где живет ведьма. И тут вперед вышла семидесятилетняя старушка, которую все звали бабушка Акадза.

— Раз такое дело, пойду-ка я с вами. Я знаю несколько горных дорог, покажу, как идти.

Крестьяне одобрили ее план. Нэгисобэ и Дадахати взвалили на плечи по мешку, полному лепешек-моти, а бабушка Акадза повела их вперед, медленно поднимаясь все выше и выше на гору Тёфуку.

— Вот и конец наш пришел, — думают про себя Нэгисобэ и Дадахати. — Теперь-то уж нас точно съест горная ведьма. Но назад не повернешь, перед соседями стыдно будет за свое бахвальство. Ничего не поделаешь, плетутся они вслед за бабушкой, поднимаются в гору, насвистывая, чтобы не показать страха. Забрались они уже так высоко,

что родная деревня кажется не больше бобового зернышка. От страха сердце в пятки ушло. Крепятся они из последних сил и идут дальше. И тут вдруг сильный порыв ветра принес с собой запах свежей человеческой крови. Тут-то двое хвастунов и не выдержали и с криками:

— Ну что такое, что такое, мальчики. Не думайте ничего, ничего и не случится. Ну-ка смелее, идемте вперед! Вперед! — ободрила их бабушка Акадза и, показывая пример, смело зашагала дальше.

Но вот опять подул ветер, сильнее прежнего во много крат. Затрепетала, зашелестела листва на ветвях деревьев, пригнулась к земле придорожная трава. Бабушка Акадза схватилась за корень дерева и переждала ветер. А когда все затихло, и она оглянулась, Нэгисобэ и Дадахати и след простыл, только два мешка с моти остались на дороге брошенными лежать.

Бабушка Акадза из сил выбилась, села на мешки и крепко задумалась. Если и я вернусь в деревню, подумала она, то всем нам конец, съест нас горная ведьма. Не может бабушка Акадза так подвести своих соседей. Пусть горная ведьма съест меня, да на том и успокоится, решила она и вновь отправилась в путь, оставив тяжелые мешки на дороге.

Бабушка Акадза стара уже, ноги не те, что прежде. Пройдет, остановится, отдохнет и снова в путь. Только к заходу солнца добралась она до вершины горы. Смотрит, а перед ней стоит домик, крытый рогожей. А перед домиком сидит младенец, играючи перебрасывает с места на место тяжеленные камни величиной с собственную голову.

«Видно, это и есть дом горной ведьмы», — подумала бабушка Акадза.

— Прошу прощения, я из деревни у подножья, принесла лепешек моти.

Только она это сказала, дверь дома открылась, и оттуда выглянула горная ведьма.

— А, добро пожаловать, добро пожаловать. Вчера вечером родила я ребеночка, и захотелось мне поесть лепешек-

моти, потому я и послала своего малыша в деревню. Извините, если причинил мой неразумный малыш вам хлопоты.

— Так это он вчера был у нас в деревне? — от удивления бабушка раскрыла рот.

— Ребеночек горной ведьмы только родится, сразу может и летать, и ходить. Ну, где же мои лепешечки?

— Уж больно они тяжелые. Так что оставила я их на горной дороге, полпути отсюда, — сказала бабушка.

— Ну-ка, малыш. Слетай за гостинцем, — приказала горная ведьма ребенку.

А имя у малыша чудное — зовут его Гара. Только поднялся он на ноги, уж и след его простыл, а через миг вернулся с мешками, полными лепешек.

— Вернулся? А теперь слетай и принеси медведя. Сварим мы медвежий суп и положим в него рисовые лепешки. Бабушку угостим, — сказала горная ведьма. Только успел Гара скрыться из виду, как уже вернулся с медведем за спиной.

Раздула горная ведьма угли, растопила очаг, поставила на него огромный-преогромный горшок с медвежатиной и опустила туда лепешки. Такого вкусного угощенья бабушка Акадза отродясь не пробовала.

— Спасибо за угощение. Теперь мне пора в деревню возвращаться, — сказала она, собираясь домой. А горная ведьма ей и отвечает на это:

— Зачем тебе так спешить? Оставайся мне помогать. А через двадцать один день вернешься домой.

Ничего не поделаешь, чему быть, того не миновать. Осталась бабушка помогать горной ведьме по хозяйству, то воды принесет из колодца, то ноги горной ведьме разотрет, а про себя все думает: съедят меня, не сегодня — завтра. Так прошел двадцать один день.

Бабушка Акадза и говорит с опаской:

— Дома у меня беспокоятся. Можно мне теперь уйти?

— Что же поделаешь. Придется тебя отпустить. Возвращайся в деревню. Хочется мне чем-нибудь тебе от­платить. Подарю-ка я тебе отрез парчи. Это не простая материя. Сколько бы от нее ни отрезали кусков, на следующий день ее становится столько же, сколько и прежде.

А я прослежу за тем, чтобы у тебя и твоих соседей всего было вдоволь, отгоню прочь болезни и призову удачу, — сказала горная ведьма старушке, а затем позвала Гара.

— Гара, домчи бабушку до дома.

— Да я и пешком как-нибудь вернусь. В мои годы не годится летать по воздуху, словно молоденькой, — бабушка замахала руками, отказываясь. Но Гара подскочил к старушке, посадил ее к себе на спину и с радостным криком: «Закрывай глаза», — взлетел в воздух. Бабушка крепко зажмурилась. Летят они, только ветер в ушах звенит. Вдруг все стихло, видно, на землю опустились. Открыла бабушка глаза и видит перед собой родной дом.

— Гара, зайди в гости, отдохни, — сказала старушка, но, оглянувшись по сторонам, обнаружила, что Гара уже скрылся из виду.

Не успела старушка зайти в дом, как услышала, что раздаются оттуда странные звуки. Монахи читают сутры, словно о душе покойного молятся. Да к тому же чей-то плач слышен. Неужто и вправду кто-то умер? Старушка испугалась и вбежала в дом с криком:

— Кто умер?

А в доме все ее соседи собрались. Увидев старушку, соседи завопили: «Привидение! Дух покойной вернулся», — и стали метаться взад-вперед.

— Какое привидение! Это я — Акадза, только что вернулась домой.

— Не может быть! Бабушка Акадза живая вернулась! — тут все соседи принялись плакать от радости.

— А вот и гостинчик от горной ведьмы — отрез парчи, — с этими словами бабушка стала отрезать один кусок за другим и раздавать их соседям, пока не осталось ничего, кроме маленького лоскутка. Однако на следующий день маленький лоскуток, оставшийся у бабушки, вновь стал длинным отрезом, как и прежде.

Жители деревни стали шить из диковинной материи куртки хантэн и заплечные сумки. Радости их не было предела. С тех пор стала деревня жить счастливо, не зная ни нужды, ни болезней, как и обещала горная ведьма.

0

11

“Однажды Обасука задремал у водопада. Тут мимо проходили разбойники. “Э-э-э,” - говорят - “Какой глупый самурай - сидит в горах один и спит! Зарубим-ка мы его и ограбим!” От этих слов Обасука проснулся. Видит - дело плохо, но виду не подал. Сидит как прежде.
Тут разбойников взяло сомнение: “В горах много злых духов и подобных нам отчаянных людей. Этот же самурай сидит один и ничего не боится. Даже мечей наших не испугался. Что-то тут нечисто”.
Тут один говорит: “Мононокэ или разбойник - нет никого, кто не разрубался бы мечом! Убью его!” Подошел он и занес меч.
Тут Обасука выпучил глаза и как крикнет громко: “Иай!!!” Разбойник выронил меч, стоит, трясется.
А Обасука и говорит громовым голосом: “Тому, кто видит поля Чистой Земли страшно ли земное оружие? Тех, перед кем открылись врата Ада защитят ли мечи? Глупцы, что смеют тревожить покой тысячелетнего отшельника, карму свою не отягчают ли без меры? Переродиться вам червями или голодными духами!”
“Это святой отшельник,” - завопили негодяи. - “Прости нас, хоси-сама!”
Тут Обасука покачал головой: “Если простит вас такой жалкий червь, как я - простит ли вас будда Амида? Не в силах я своими молитвами открыть для вас путь в Чистую землю, слишком много грехов вы совершили в этом мире.”
“Что же нам делать,” - зарыдали разбойники. - “Спаси нас, великий святой!”
Отвечал тут Обасука: “Путь к спасению долог и труден, но я помогу вам. Смотрите же - в этом водопаде когда-то омыла свои ноги бодхисаттва Каннон. С той поры всякий, кто простоит под его святыми струями день - смоет свои грехи за год. Оставьте здесь на берегу оружие, доспехи и одежду и, встав в водопаде, повторяйте: “Славься, Будда Амида!” И день за днем - смоете вы грехи своей жизни. Тогда откроется вам дорога к спасению.”
“Эй, как хорошо!” - закричали разбойники. Тут скинули они доспехи и одежду, сложили мечи и полезли в воду. Холодная вода бежит с гор, стоят разбойники, дрожат, да повторяют только: “Славься Будда Амида!” А Обасука сидит на берегу и распевает священные сутры. Часа не прошло, закоченели негодяи так, что уже и губы не шевелятся. Тут Обасука встал, собрал лучшие одежду и мечи и насвистывая пошел в город. Там он продал добычу и славно поразвлекся в Веселом Квартале.”
"Старинные японские сказки", И. Кошкин

0

12

круто)) Обасука +1 ))не, +2, второй плюс за имя)

0

13

Ясумаса из рода Фудзивара, служивший при дворе императора, на всю Японию славился своей любовью к прекрасному, умением слагать стихи и играть на флейте. Однажды, при полной луне он возвращался домой по безлюдной местности. В это время в кустарнике скрывался разбойник-ронин, который хотел напасть на Ясумасу. Ясумаса, в свою очередь, заметил, что над ним нависла смертельная опасность. Но красота полной луны так вдохновила Ясумасу, что помимо воли ему захотелось дополнить эту красоту музыкой. И он заиграл на своей знаменитой флейте. Пораженный его игрой, разбойник не стал нападать на него. Более того, он всю дорогу сопровождал Ясумасу, чтобы подольше послушать игру его флейты и чтоб он благополучно добрался до дома.

http://ipicture.ru/uploads/080716/Vjn9USz76k.jpg

0

14

Короткая зарисовка про музыканта и ронина понравилась, но сначала думала, что ради красоты он готов остаться ограбленным, но с музыкой)

0


Вы здесь » ^Аниме-форум Абакана^ и его окрестностей » Япония » "Старинные японские сказки"